November 8th, 2005

perspectiva

Веселый оранжевый праздник

Накануне Хэллоуина Коля припер домой правильную тыкву. Пол-метра в диаметре, атомно-оранжевого цвета, с загнутым в виде крюка черенком толщиной в руку ребенка.
Некоторое время она стояла на полу при входе и радовала нас своим плодородным видом.
А когда наступил праздник, Коля взял вострый ножичек, и, поигрывая им, приступил к ее крутым бокам с риторическим восклицанием:
-Ну что, начнем Хэллоуин справлять?!
Сосредоточился. Вырезал у нее в темечке дыру. Ухватившись за черенок, отомкнул темные недра, подставил тазик и вывалил жижу с семечками. Потом взял блестященький такой половничек и долго вычерпывал-выскабливал нутро, шваркая содержимое в кастрюльку: приговария:
-От хорошая каша будет!
Я вышла подышать в сад...
Кашу он сварил, кстати, живописную, пшенную. И семянки прокалил нарядно.
А пустую болванку от тыквы решил оставить сушиться.
-Сделаем из нее музыкальный инструмент, - сказал он. – Насыпем гороху. Очень громкий должен быть звук, я знаю.
Через два дня от тыквы поплыл теплый утробный дух. Заглянув вовнутрь через верхнюю дыру, мы обнаружили на стенках черные пятна плесени, слезящиеся потекшей протоплазмой.
-Так! Это ничего! Это можно поправить! Сейчас я ее быстренько высушу на тихом огне.
Как у нас включается духовка?
Я пыталась протестовать, но преуспела лишь наполовину: Вместо того, чтобы мирно выбросить останки, он согласился перед засовыванием их в плиту еще немного поскоблить изнутри, чтоб удалить налет.
Я снова пошла в сад.
Через несколько часов тыква в духовке скорчилась и сильно покосилась. Воняло, впрочем, не так страшно, как я ожидала – опять же кашей.
Вечером, Коля водрузил свое идиотство на блюдо и поставил на подоконник. Наутро мы имели настолько душераздирающее зрелище, что не сговариваясь ухватились за блюдо, отволокли в коридор и бросили тыковку в мусоропровод высотой в десять этажей.
Прогремел прощальный салют и оранжевый праздник кончился.