May 4th, 2009

perspectiva

(no subject)

По молодости я сильно увлекалась пантомимой. В 80-х в Советском Союзе это было чем-то вроде массового движения «возьмемся за руки друзья, чтоб...» и проч. Мы здорово научились прокатывать волну из руки в ногу, шагать на месте, тянуть невидимый канат и толкать невидимые стены. Помню, что нас всех клонило в популярную тогда комическую пантомиму. Но получалось очень и очень плохо.

И вот однажды в Казани случился партийно-комсомольский шабаш республиканского масштаба и нашу студию привлекли к обязательному участию в посвященном ему культурно-массовом мероприятии. Мы должны были выступать на сцене в огромной массовке, изображая дерзающую революционную молодежь. Надлежало волнуясь внимать речам стоящего на трибуне народного героя Муланура Вахитова и горячо выражать свою поддержку его агитации, махая флагами и знаменами.
Во время торжественного концерта зал был набит комсомольскими вожаками и партийными лидерами.
Мы красиво стояли в пафосных позах, векторно устремленных к артисту, игравшему роль пламенного борца за справедливость - товарища Вахитова. Над его головой из-под потолка на длинном проводе свисал микрофон (стойки использовать было не с руки: не позволял историзм момента, а кроме того после пантомимы должны были выйти плясать национальные ансамбли.
И вдруг посреди благоговейного внимания одно из широко реявших над сценой знамен зацепило провод висящего микрофона и рывком увлекло его куда-то в бок с большой амплитудой. Речь оратора тоже стремительно затихла в дали. Через несколько мгновений микрофон полетел обратно по дуге, соответственно и голос оратора из тихого по мере приближения к говорящей голове быстро превратился в мощный, потом опять громкость упала до нуля. И так многократно.

В первые секунды все остолбенели, по залу пронеслись ахи и шепот. Но увлеченный речью Муланур ничего не замечал. От трескучих фраз выпадали смысловые куски, так что произносимое превратилось в глумливый абсурд. На артистов напала беззвучная трясучка и корчи. Нам по роли можно было немножко двигаться, так что половина из нас повернулась к залу спиной, чтобы не было видно, что мы откровенно ржем.

Один парнишка из нашей студии, Серега, нечаянно тихонько хрюкнул. И больше уже не в силах сдерживаться, схватился за живот, согнулся пополам и вдруг начал смеяться во весь голос. Тут на него зашикали из-за кулис. Муланур на трибуне растерянно замолчал, оглянулся на шиканье и уставился на Серегу, которого колбасило от судорожного хохота. Он, утирая слезы и шатаясь, пополз на карачках за кулисы, где темная пучина поглотила его.

***

Через неделю наш руководитель сказал на чаепитии после занятий, что его вызывало начальство, влепило выговор и велело выгнать Серегу.
Поэтому цыц у меня тут все.
- Но, - добавил руководитель, - я этого ни за что не сделаю. Серега в тот вечер был супер-звездой настоящего клоунского шоу, комичнее которого я не видел в жизни.